Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации вынесла Определение №302-ЭС14-1472 (4,5,7), в котором был рассмотрен вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности мажоритарного участника Общества и контролирующее его лицо (дело N А19-1677/2013).

Полный текст определения был опубликован 15 февраля 2018 года и заслуживает широкого внимания юридического сообщества, так как определение напрямую отражает активное изменение законодательства в части вопросов, регулирующих ответственность недобросовестных руководителей, и содержит важные для судов разъяснения. В частности, Верховный Суд РФ разъяснил механизм привлечения конечного бенефициара к субсидиарной ответственности и отметил, что поскольку бенефициар скрывает свое влияние на должника, о привлечении к ответственности могут говорить и косвенные признаки.

Своим определением коллегия по экономическим спорам ВС РФ ориентирует нижестоящие суды использовать подход, закреплённый в Постановлении Пленума ВС №53 от 21 декабря 2017 года о субсидиарной ответственности контролирующих лиц.

Данное постановление стало ключевым звеном в цепи изменений российского законодательства в части вопросов, регулирующих ответственность недобросовестных руководителей и владельцев бизнеса. В рамках этого процесса происходит как обновление прежних правовых инструментов воздействия, так и разработка новых методов привлечения к ответственности лиц, принимающих решения и де-факто управляющих бизнес-процессами.

Напомним, что уже принятые в 2015 году антитеррористические поправки из так называемого «пакета Яровой» ввели понятие бенефициарного владельца юридического лица, установив обязанности юридического лица в отношении учёта и предоставления сведений о таких владельцах государственным органам, в числе которых находятся Федеральная служба по финансовому мониторингу и Федеральная налоговая служба. При этом, ранее суды уже допускали привлечение бенефициаров (контролирующих лиц) к ответственности за налоговые правонарушения на основании п. 2 ч. 2 ст. 45 Налогового кодекса Российской Федерации.

Одним из новых инструментов воздействия на недобросовестных контролирующих лиц стало внесение изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 года №127-ФЗ. Статья 10 данного закона (ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве) на протяжении длительного времени применялась в ходе судебной практики с прецедентами о привлечении бенефициаров к субсидиарной ответственности.

Однако, в результате длительных реформ статья 10 из закона о банкротстве утратила силу на основании Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ. Её место заняла новая глава III.2 закона о банкротстве, регулирующая вопросы привлечения руководителей и контролирующих должника лиц к субсидиарной к ответственности перед его кредиторами.

Востребованность данной реформы была очевидна. Значительное количество юридических лиц подходят к черте банкротства, оставшись без активов, а удовлетворяемость незалоговых требований крайне низка. Кредиторы и их представители в суде, как правило, понимали, что средствами для расчётов по долгам могут владеть контролирующие бизнес лица – руководители и бенефициары предприятия. Однако, до последнего времени они уверенно пользовались существовавшей презумпцией невиновности и уходили от ответственности.

Осознавая тщетность своих попыток, кредиторы подчас даже не пытались привлечь контролирующих лиц к ответственности, даже если для этого были реальные основания. В результате, на практике мы получали следующую картину, когда недобросовестным бизнесменам удавалось вывести все активы задолго до процедуры несостоятельности и остаться в тени для правосудия, а кредиторы после банкротства компании-должника практически ничего не получали.

Принятие уже упомянутого Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21 декабря 2017 года «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». Оно было призвано обеспечить единство применения судами новой практики и позволяющее раскрыть все детали определения правового статуса контролирующих лиц и их ответственности.

В п. 1 Постановления, в частности, обращается внимание на необходимость учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (п. 1 ст. 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (ст. 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (ст. 10 ГК РФ).

Таким образом, в первом же пункте Постановления Верховный Суд РФ указал, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При этом, Верховный Суд России разъяснил, что судам нужно не просто формально определять контролирующее лицо, выясняя была или нет у него фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания, но в каждом конкретном деле изучать степень вовлеченности лица в процесс управления должником. Так как степень влияния на принятие ключевых деловых решений должника может быть различной. Да и последствия совершённых под этим влиянием сделок может быть разной. Скажем, если сделки изменили экономическую и юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ даёт следующее толкование судам: контролирующим можно признать лицо, которое определило «существенные условия сделок, изменивших экономическую и (или) юридическую судьбу должника». То есть, Верховный Суд даёт узкое толкование презумпции, по которой контролирующее лицо извлекало выгоду из незаконных действий директора: она предполагается не любая, а лишь существенная.

На определение контролирующих лиц также обращается старый принцип римского права cui prodest – «кому выгодно?». То есть, предполагается, что если кто-то извлёк выгоду из незаконных или недобросовестных действий фактического руководителя, способствовавших банкротству, то он является контролирующим лицом. Разумеется, как уже было сказано выше, речь идёт об извлечении существенной (относительно масштабов деятельности должника) выгоды, которая вряд была бы приобретена в том случае, если руководитель действовал добросовестно и законно.

Данные обстоятельства в постановлении Пленума Верховного Суда раскрываются с конкретными примерами. В частности, контролирующим должника может быть признано третье лицо, которое получило его существенный актив в результате сделки, совершённой руководителем компании в ущерб бизнесу и кредиторам. На практике это может оказаться договор с «фирмой-однодневкой», использование подложных финансовых документов и т.д. Безусловно, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, например, подтвердив возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в похожих обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Также контролирующим может быть признано лицо, которое извлекает выгоду из предпринимательской деятельности, направленной на перераспределение совокупного дохода в пользу лиц, объединённых общим интересом, с одновременным накапливанием на стороне должника долговой нагрузки. Как правило, в таких случаях недобросовестные лица прибегают к использованию недостоверного документооборота. В качестве оправдания выгодоприобретатель должен доказать, что его доходные операции отражены в документах достоверно, а полученная выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

ВС РФ указал, что для признания лица контролирующим не достаточно одного факта родства или свойства с членами органов должника, либо передачи полномочий по совершению ординарных сделок, в том числе обычной хозяйственной деятельности. Замещение управляющей должности может являться основанием для признания лица контролирующим только в совокупности всех факторов и наличия причиненного вреда. И в этом случае лицо не может быть признано контролирующим только на том основании, что оно занимало должность главного бухгалтера или финансового директора фирмы. Также Верховный Суд призывает принимать во внимание возможность контроля над должником не только в момент его банкротства, но и в предшествующий трёхлетний период. А в отдельных случаях закон не исключает возможности привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершённые за пределами трёхлетнего срока.

Пленум ВС РФ также разъяснил, что субсидиарную ответственность несут как фактический, так и номинальный руководитель, даже если он всего лишь формально входил в состав управляющего органа, а всему полномочия управления обладал руководитель фактический, например, на основании доверенности. В этом случае, даже если номинальный руководитель принимал ключевые решения по указанию или одобрению третьего лица, статус контролирующего должника он не утрачивает. Поскольку, считает Верховный Суд, это не означает отсутствие у номинального руководителя возможности оказания влияния на должника и не освобождает от обязанностей по выбору представителя и контролю за ним, а также по обеспечению надлежащей работы системы управления компанией. Таким образом, в этом случае номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно.

Однако, субсидиарная ответственность номинального руководителя по ряду оснований может быть и уменьшена. Например, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель или имущество фактического руководителя (скрывавшееся), за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Важно также, насколько действия номинального руководителя поспособствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь. При этом, если суд решит освободить номинального руководителя от ответственности частично, то в оставшейся части по обязательствам солидарно отвечают номинальный и фактический руководитель (то есть взыскивать долг можно с любого из них).

Названы способы защиты и возможности опровержения от упреков в недобросовестном поведении контролирующего лица. Например, доказывание возмездного приобретения актива на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки. Или, что операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими признаками. Этот перечень обстоятельств не является исчерпывающим, поэтому предоставляется широкая возможность для доказывания добросовестности действий руководителя.

Ещё один важный аспект постановления Пленума Верховного Суда, касается права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Как сказано, заявления о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должников, могут подавать не только кредиторы должника, в том числе, конкурсные и текущие кредиторы, но и конкурсные арбитражные управляющие. Тем самым, законодательные новеллы значительно повысили заинтересованность арбитражных управляющих, дав им хороший стимул и возможность заработать.

В новой редакции закона №266-ФЗ указано, что арбитражный управляющий в случае удовлетворения его заявления о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании средств с лиц, контролирующих должника, в счёт погашения задолженности перед кредиторами, он получает вознаграждение в размере 30 процентов от суммы взысканных средств. Этим вознаграждением арбитражный управляющий может распоряжаться по своему усмотрению. В частности, может заключать договоры под получение данных средств с юридическими и консалтинговыми компаниями, оценщиками и аудиторами, чтобы они помогли взыскать задолженность с лиц, которые контролируют должника.

Таким образом, вознаграждение арбитражного управляющего включает в себя компенсацию издержек, возникших в связи с привлечением иных лиц для оказания помощи в подготовке необходимых материалов и представлении интересов при разрешении соответствующего спора в суде, а также на стадии исполнения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности.

Постановление также дополнительно разъясняет, что право на получение стимулирующего вознаграждения возникает у арбитражного управляющего как в случае взыскания средств в конкурсную массу в результате исполнения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности, так и в случае поступления денег в результате продажи требования к контролирующему должника лицу на торгах по правилам Закона о банкротстве.

Вместе с тем, законодательные новеллы накладывают на арбитражного управляющего и ряд обязательств. Например, в интересах кредиторов, за счет которых стимулирующее вознаграждение было выплачено из конкурсной массы, управляющий обязан обратиться в суд с заявлением о взыскании с контролирующего должника лица судебных издержек. Если управляющий от данной обязанности уклонится, кредиторы вправе требовать возмещения управляющим соответствующих убытков.

Также урегулирована ситуация, когда контролирующее лицо перечисляет взысканные средства напрямую кредитору, получившему своё в результате уступки. Арбитражный управляющий вправе претендовать на вознаграждение из этих средств, если докажет, что непосредственно причастен к этому результату.

Арбитражный управляющий может потребовать вознаграждение и после того, как производство по делу банкротстве завершено. В данном случае вознаграждение подлежит взысканию с контролирующего лица по правилам о возмещении судебных издержек.

Подводя некоторые итоги анализа изменений российского законодательства в части вопросов, регулирующих ответственность недобросовестных руководителей и владельцев бизнеса, ещё раз подчеркнём, что фактически в России введена презумпция виновности в непогашении долгов перед кредиторами в отношении лиц, контролирующих должника. Таким образом, если не доказано обратное, контролирующие лица должны заплатить всё, что не погашено. При этом, период по сделкам и другим действиям, которые привели к банкротству, расширен. Рассматривается период даже десятилетней давности, предшествующий введению наблюдения на предприятии. И если юридическое лицо ликвидировано, и банкротство уже завершено, в течение трёх последующих лет можно подать исковое заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскать денежные средства.

***

При изучении вопроса о привлечении к ответственности контролирующих должника лиц, необходим анализ судебной практики, складывающейся после принятия разъяснений.

Как она показывает, суды, учитывая сложность процесса доказывания по данной категории дел, уже отходят от формального подхода в вопросе предоставления доказательств и процесса доказывания.

Вернёмся к определению Верховного Суда Российской Федерации №302-ЭС14-1472 (4,5,7) по делу А19-1677/2013, в котором указано, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника.

Верховный Суд также указал, что, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Таким образом, если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

Теперь рассмотрим определение Судебной коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации подробнее.

Федеральная налоговая служба, конкурсный управляющий ООО «ИНКОМ» Шитоева Д.В. и ООО «Концерн «РИАЛ» обратились с кассационными жалобами на определение Арбитражного суда Красноярского края от 20.01.2017 г., постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 02.06.2017 г. и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.08.2017 г. по делу N А19-1677/2013.

Судебная коллегия ВС РФ установила следующее. В деле о банкротстве ООО «ИНКОМ» его конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности бывшего руководителя общества «ИНКОМ» Шанковой И.М. и участника должника – ООО «Концерн «РИАЛ» по обязательствам общества «ИНКОМ» в размере 8,2 миллиарда рублей.

Определением суда первой инстанции заявление конкурсного управляющего было удовлетворено в части привлечения Шанковой И.М. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 7,9 миллиарда рублей, а в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности концерна «РИАЛ» было отказано.

Третий арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа оставили определение суда первой инстанции без изменения.

Однако, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации направила дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Красноярского края в части отказа в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности концерна «РИАЛ». Впоследствии туда же поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности Абазехова Х.Ч, и заявления были объединены в одно производство.

В январе 2017 года суд первой инстанции определил привлечь к субсидиарной ответственности концерн «РИАЛ», однако отказал в удовлетворении требования в отношении Абазехова Х.Ч. Определение было оставлено без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций.

Отказ в удовлетворении требования о привлечении Абазехова Х.Ч. к субсидиарной ответственности был обжалован в кассационных жалобах, поданных в Верховный Суд Российской Федерации.

Проверив обоснованность изложенных доводов, судебная коллегия ВС РФ посчитала, что определение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции и постановление окружного суда подлежат отмене.

14 марта 2013 г. общество «ИНКОМ» было признано банкротом. Конкурсный управляющий, сославшись на то, что причиной банкротства стали, в том числе, действия концерна «РИАЛ» и Абазехова Х.Ч., контролировавшего как его, так и самого должника, обратился в суд с требованиями о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности.

Суды установили, что в обозначенный период со счетов должника концерну «РИАЛ» были перечислены денежные средства в размере около 4,2 миллиарда рублей с назначением платежа «за зерно». При этом доказательств поставки не было. Кроме того, было прекращено право собственности общества «ИНКОМ» на 60 производственных объектов, большая часть из которых реализована концерну «РИАЛ». Также заключения экспертов указали, что если бы выведенные денежные средства были использованы для уплаты налогов, то неплатежеспособности бы не возникло. Таким образом, суды привлекли концерн «РИАЛ» к субсидиарной ответственности.

Обращаясь с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности Абазехова Х.Ч., конкурсный управляющий сослался на то, что совокупный размер полученных им от концерна «РИАЛ» денежных средств составил более 2,5 миллиарда рублей. Управляющий также полагал, что банкротство «ИНКОМа» вызвано именно действиями Абазехова, как конечного бенефициара. По мнению управляющего, именно Абазехова Х.Ч., владея долей уставного капитала концерна «РИАЛ» определял действия общества «ИНКОМ», которое использовал в качестве «прикрытия» для безосновательного выведения из оборота «ИНКОМа» денежных средств с использованием счетов концерна «РИАЛ» в качестве транзитных.

Однако суды отказали в привлечении Абазехова Х.Ч. к субсидиарной ответственности, посчитав, что конкурсный управляющий не представил достаточных доказательств. Кроме того, они пришли к выводу о пропуске срока исковой давности, так как заявление о привлечении участника было подано 29 сентября 2016 г., в то время как в момент открытия конкурсного производства 14 марта 2013 г. конкурсный управляющий знал о зачислении денег на счета Абазехова.

Между тем, по мнению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ, нижестоящие суды не учли следующих обстоятельств.

Согласно п.1 ст. 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. То есть, о лице, контролирующем должника, о неправомерных действиях данного лица и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. В данном случае, не раньше введения процедуры конкурсного производства.

Судебная коллегия указала, что в рассматриваемом деле суды ошибочно связали начало течения срока исковой давности с моментом, когда правомочное лицо узнало о факте совершения платежей в пользу Абазехова Х.Ч. Вопреки позиции судов из данного факта невозможно сделать выводы ни о неправомерности действий контролирующего лица, ни о наличии у него статуса конечного бенефициара, виновного в банкротстве общества «ИНКОМ». Поскольку в нормальном обороте платежи, как правило, совершаются в счет исполнения существующих обязательств.

Суды не выяснили, с какого момента правомочные лица узнали или реально имели возможность узнать об обстоятельствах, положенных в обоснование требования конкурсного управляющего. В частности, не ясно, когда именно конкурсный управляющий узнал об имевшем, по его мнению, неправомерном обращении Абазеховым Х.Ч. в свою собственность выручки общества «ИНКОМ» в отсутствие реальных отношений, в том числе заемных, с использованием недостоверного документооборота, которое привело к банкротству «ИНКОМа». Поэтому вывод судов о пропуске срока исковой давности ВС РФ посчитал преждевременным.

Кроме того, разрешая спор в этой части, суды, по сути, сочли, что вменяемый Абазехову Х.Ч. контроль над обществом «ИНКОМ» должен быть подтвержден лишь прямыми доказательствами – исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику, относительно его деятельности. Всё это, как уже было сказано, противоречит мотивации конечного бенефициара, стремящего скрыть свой статус контролирующего лица.

Между тем, о наличии подконтрольности, по мнению ВС РФ, могло свидетельствовать то, что действия Абазехова Х.Ч. и общества «ИНКОМ» синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому.

Ни у конкурсного управляющего, ни у кредиторов прямых доказательств, по объективным причинам, не было. Значит, указал Верховный Суд РФ, суды должна были принять во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. При этом, если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

Однако суды косвенные доказательства не оценили, и требование о привлечении Абазехова Х.Ч. к субсидиарной ответственности фактически не было рассмотрено.

В связи с тем, что судами в данной части были допущены существенные нарушения норм права, которые повлияли на исход рассмотрения обособленного спора, Верховный Суд РФ определил отменить решения судов нижестоящих инстанций в части отказа в удовлетворении требования о привлечении Абазехова Х.Ч. к субсидиарной ответственности и направил дело на новое рассмотрение в указанной части в Арбитражный суд Красноярского края.

Как было указано, при новом рассмотрении спора суду следует установить обстоятельства, влияющие на определение начала течения срока исковой давности, исследовать и оценить доказательства, касающиеся существа спора.

Такое решение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации можно расценить положительно. Оно направлено на преодоление формального подхода к установлению момента начала течения исковой давности по таким спорам, указав, что начало течения исковой давности должно связываться с моментом, когда управомоченное лицо узнало или должно было узнать обо всех обстоятельствах, положенных в обоснование требования конкурсного управляющего. В том числе о факте контроля над должником и использовании такого контроля в целях совершения платежей или иных действий в пользу контролирующего должника лица в отсутствие между ними реальных отношений.

Положительно можно воспринять и попытку преодоления формального подхода к установлению самого факта контроля бенефициара над должником. Вместе с тем, обращает на себя тот факт, что Верховный Суд РФ, по сути, исходил из презумпции недобросовестности конечного бенефициара при соблюдении определенных условий, подтверждаемых косвенными доказательствами. В связи с этим возникает вопрос об убедительности нормативной мотивировки решения в части обоснования требований к бенефициару. Ведь, в сущности, она сводится к указанию на неправильное применение ст. 65 АПК РФ о распределении бремени доказывания и нарушение ст. 71 АПК РФ об оценке доказательств. Тогда как отказ нижестоящих судов в удовлетворении требования конкурсного управляющего был связан с пропуском срока исковой давности.

***

Так или иначе, но определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации №302-ЭС14-1472 (4,5,7) уже создало возможности для широкого применения высказанной Верховным Судом РФ позиции.

Оно делает важный шаг в развитии практики привлечения к ответственности конечных бенефициаров, выведших активы должника в преддверии банкротства. Судам даны существенные разъяснения по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, которые, в частности, помогут верно определить конечного бенефициара должника и дать оценку его действиям.

Анализируя новую судебную практику, остановимся коротко на ещё одном определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ №306-ЭС17-13670(3), опубликованном 29 марта 2018 г. (№ А12-18544/2015). Оно также демонстрирует, как Верховный Суд РФ последовательно уточняет границы субсидиарной ответственности.

Согласно материалам дела, ООО «Волгоградский завод буровой техники» было признано банкротом в 2015 году. Его конкурсный кредитор – ЗАО «Торговый дом Металлургический завод «Красный Октябрь» – обратилось в Арбитражный суд Волгоградской области с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника Зацаринного Н.М. к субсидиарной ответственности и с просьбой взыскать с него 1,4 миллиарда рублей.

Однако суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, исходя из недоказанности условий, необходимых для привлечения Зацаринного Н.М. к субсидиарной ответственности. В частности, по мнению суда, заявитель не доказал наличие признаков несостоятельности у должника ещё в 2013 году.

Решение судов апелляционной и кассационной инстанций было иным. Отменяя судебный акт суда первой инстанции и удовлетворяя требование ЗАО «Торговый дом Металлургический завод «Красный Октябрь», суд апелляционной инстанции, с выводами которого согласился окружной суд, повторно оценил представленные доказательства и исходил из того, что по состоянию на 30 сентября 2013 г должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества. Следовательно, с этого дня руководитель был обязан обратиться с заявлением о признании завода банкротом.

Апелляционный и кассационный суды также указали на убыток по бухгалтерскому балансу предприятия за девять месяцев, который составлял почти 355 миллионов рублей, и письмо Зацаринного Н.М. к представителю владельца Волгоградского завода буровой техники осенью 2013 года. В нём на тот момент генеральный директор Зацаринный объяснял, что у предприятия возникла обязанность подать заявление о банкротстве, если не принять меры по стабилизации экономической ситуации. Кроме этого, суды сослались на то, что, уже находясь в долгах, волгоградский завод дополнительно пообещал выплатить Сбербанку России 1,35 миллиарда рублей в рамках мирового соглашения.

Зацаринный Н.М. не согласился с такими выводами и обжаловал их в Верховный Суд Российской Федерации. Бывший руководитель Волгоградского завода буровой техники уверял, что в спорный период он выполнял меры, направленные на преодоление финансовых затруднений предприятия (укладывался в экономически обоснованный план). Дополнительно Зацаринный Н.М. просил не учитывать при определении размера субсидиарной ответственности те долги, которые накопились у волгоградского завода из-за его статуса естественной монополии.

В своём определении Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ разъяснила, что суды должны учитывать в подобных спорах.

Прежде всего, если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал устранить их в разумный срок, приложил максимальные усилия для этого, выполняя экономически обоснованный план, – руководителя можно освободить от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, решая вопрос о привлечении бывшего руководителя к ответственности, установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение. Учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Кроме того, в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Верховный Суд РФ указал, что суды первой и апелляционной инстанций ограничились лишь оценкой представленных в материалы дела бухгалтерской отчетности за 2013 год и письма Зацаринного Н.М. от 08.11.2013 на имя единственного участника должника о сложном материальном положении завода, при этом придя к противоположным выводам относительно его экономических показателей по состоянию на 30.09.2013. Хотя кратковременные и устранимые затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения обязанности идти в суд с заявлением о банкротстве.

Судебная коллегия обратила внимание и на то, что в материалах дела имеется экономически обоснованный план Зацаринного Н.М. по выходу волгоградского завода из кризисной ситуации благодаря производственной программе по изготовлению и реализации буровых установок в рамках заключенного с ОАО «Сургутнефтегаз» контракта на сумму свыше 6 миллиарда рублей. Причём, реализация данной программы позволяла погасить кредиторскую задолженность. Однако апелляционная и кассационная инстанции не оценили этот документ должным образом, как и то обстоятельство, что должник рассчитывался с кредиторами и в 2014 году.

Верховный Суд РФ также указал и на то, что мировое соглашение Волгоградского завода буровой техники с ПАО «Сбербанк России» лишь изменяло сроки и порядок расчетов между сторонами по уже имеющейся к тому моменту задолженности. Мировое соглашение предоставляло значительную рассрочку возврата денежных средств и освобождала от выплаты существенной неустойки.

Тем не менее, указанные доводы были оставлены судами первой и апелляционной инстанций без должной оценки, а обстоятельства, связанные с принятием Зацаринным Н.М. мер, направленных на финансовую стабилизацию завода – без исследования. Суды не выяснили, являлся ли его план экономически обоснованным, до какого момента выполнение этого плана являлось разумным, какие причины привели к возникновению кризисной ситуации, её развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Кроме того, апелляционный и окружной суды не установили и то, обладал ли Волгоградский завод буровой техники в спорный период статусом естественной монополии.

Таким образом, множество обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, нижестоящими судами не устанавливались и не исследовались.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ определила отменить все акты судов по этому спору и направила дело на новое рассмотрение в первую инстанцию – Арбитражный суд Волгоградской области.

В данном случае представляется важным, что Верховный Суд РФ встал на защиту добросовестных и разумных бенефициаров или менеджмента должника. ВС РФ принял во внимание, что при определении даты, с которой у руководителя должника возникает обязанность обратиться с заявлением о банкротстве организации, нельзя руководствоваться исключительно формальным подходом. Тогда как нижестоящие суды, наоборот, определяли этот момент достаточно формально.

Тем самым, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ ориентировала нижестоящие суды использовать подход, закрепленный в Постановлении Пленума ВС РФ №53 от 21 декабря 2017 г. Напомним, что Пункт 9 данного Постановления гласит: «Руководителя предприятия можно освободить от субсидиарной ответственности на тот период, когда топ-менеджер выполнял экономически обоснованный план по выводу компании из долгов. При этом глава должника должен доказать, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности у фирмы не свидетельствовало об объективном банкротстве и он приложил необходимые усилия для исправления экономической ситуации в компании. Выполнение плана должно являться разумным, с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах».

Можно сделать вывод, что Верховный Суд РФ, формируя новую судебную практику, пытается исключить дисбаланс и формализм в практике применения института субсидиарной ответственности. Если в деле №А19-1677/2013 ВС РФ исходил из презумпции недобросовестности конечного бенефициара, указав на недопустимость формального подхода к определению статуса контролирующего лица, то в деле о банкротстве Волгоградского завода буровой техники ВС РФ, наоборот, защитил интересы контролирующих лиц, уточнив, когда их можно освободить от субсидиарной ответственности на период выполнения экономически обоснованного плана.

Генеральный директор
ОАО «Юридическое агентство «СРВ»,
депутат Думы Ставропольского края четвертого созыва,
Заслуженный юрист Республики Адыгея
Р.В. Савичев


ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Дело № 302-ЭС14-1472
ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва21 апреля 2016 года

 
Резолютивная часть объявлена 14.04.2016.
Полный текст изготовлен 21.04.2016.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего судьи Капкаева Д.В., судей Кирейковой Г.Г. и Разумова И.В. рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Федеральной налоговой службы на определение Арбитражного суда Красноярского края от 26.02.2015 г. (судья Григорьева М.А.), постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 28.05.2015 (Радзиховский В.В., Ишутина О.В., Магда О.В.) и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13.08.2015 г. (Васина Т.П., Николина О.А., Палащенко И.И.) по делу № А33-1677/13. В судебном заседании приняли участие представители: Федеральной налоговой службы - Потылицина О.А., Чекмышев К.Н., Денискин А.В., Матвиенко А.А., Денисаев М.А.; Шанковой Ираиды Музачировны - Матушкина И.В.; общества с ограниченной ответственностью «Концерн РИАЛ» - Сторожев В.В.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д.В. и объяснения представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации,


УСТАНОВИЛА:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ИНКОМ» (далее - ООО «ИНКОМ», должник) в упрощенной процедуре конкурсного производства отсутствующего должника, открытой решением Арбитражного суда Красноярского края от 14.03.2013 г., конкурсный управляющий должником обратился с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности в размере 8 229 091 182 рублей 08 копеек бывшего руководителя Шанковой Ираиды Музачировны и учредителя должника - общества с ограниченной ответственностью «Концерн «РИАЛ» (далее - ООО «Концерн РИАЛ», участник).

Определением суда первой инстанции от 21.10.2013 г., оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 05.03.2014 г., заявление удовлетворено.

Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа постановлением от 11.06.2014 отменил названные судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении определением суда первой инстанции от 26.02.2015, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 28.05.2015 и округа от 13.08.2015, заявление конкурсного управляющего должником удовлетворено в части привлечения Шанковой И.М. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 7 963 674 713 рублей 35 копеек. В удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Концерн «РИАЛ» отказано.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Федеральная налоговая служба (далее - заявитель, уполномоченный орган), ссылаясь на существенные нарушения судами норм права, просит указанные судебные акты отменить в части отказа в привлечении учредителя к субсидиарной ответственности, в этой части заявление удовлетворить.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д.В. от 09.03.2016 г. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представители заявителя поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представители Шанковой И.М. и ООО «Концерн «РИАЛ» возражали против ее удовлетворения по основаниям, изложенным в отзывах.

Конкурсный управляющий должником, извещенный о времени и месте судебного заседания, явку своего представителя в суд не обеспечил. Согласно представленному в материалы дела отзыву доводы кассационной жалобы поддерживает.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на нее, выслушав присутствующих в судебном заседании представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами, 23.12.2005 в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о государственной регистрации общества с ограниченной ответственностью «Моя Столица» (далее - ООО «Моя Столица», правопредшественник должника) путем реорганизации в форме преобразования.

Учредителем ООО «Моя столица» до 04.04.2011 являлось ООО «Концерн РИАЛ» (100% участия), единоличным исполнительным органом юридического лица с 29.12.2005 г. по 10.04.2011 г. являлась Шанкова И.М. 19.12.2011 г. ООО «Моя Столица» переименовано в ООО «ИНКОМ», внесены изменения в сведения о руководителе должника.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 14.03.2013 должник признан банкротом, в отношении него открыта процедура конкурсного производства.

Конкурсный управляющий должником со ссылкой на положения статей 9 и 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве), статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации обратился в суд с настоящим заявлением.

С учетом установленных фактических обстоятельств дела суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наступлении неплатежеспособности должника по вине Шанковой И.М. и наличии в связи с этим оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим в период осуществления полномочий руководителя.

Отказывая в привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ООО «Концерн «РИАЛ», суды сослались на положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции до изменений, внесенных Федеральным законом от 28.04.2009 г. № 7Э-ФЗ, и указали на отсутствие доказательств совершения участником действий, определяющих порядок ведения должником хозяйственной деятельности, прямо или косвенно направленных на доведение последнего до банкротства.

Приняв во внимание экспертное заключение от 02.02.2015 г., согласно которому признаки банкротства у должника возникли с 2007 года, суды пришли к выводу о том, что последующие действия ООО «Концерн «РИАЛ» по отчуждению имущества ООО «Моя столица» в свою пользу не повлияли на ухудшение финансовых показателей должника.

Окружной суд с выводами нижестоящих судов согласился.

Судебная коллегия считает, что при вынесении судебных актов судами не учтено следующее.

В абзаце втором пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей в спорный период) и пункте 3 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (в редакции, действовавшей как в спорный период, так и в настоящее время) содержится общая норма о субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью его участника, который имеет право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеет возможность определять действия организации, в ситуации, когда несостоятельность (банкротство) хозяйственного общества вызвана таким участником и имущества юридического лица недостаточно для проведения расчетов с кредиторами.

Аналогичное правило закреплено в настоящее время в абзаце первом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и согласуется с правовой позицией пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 22 совместного постановления от 01.07.1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

По смыслу названных положений закона необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Как установлено судами, в спорный период единственным участником ООО «Моя Столица» являлось ООО «Концерн РИАЛ», что определяет его как контролирующее должника лицо.

Поскольку в рассматриваемый период не действовали закрепленные в абзацах втором - пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве презумпции, касающиеся наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и банкротством контролируемой организации, соответствующие обстоятельства подлежали доказыванию по общим правилам, установленным процессуальным законодательством.

В данном случае, настаивая на привлечении к субсидиарной ответственности участника должника, уполномоченный орган, в том числе ссылался на материалы налоговой проверки ООО «Моя столица», из которых следует, что в период с 01.01.2008 по 30.09.2010 денежные средства, поступавшие должнику от реализации продукции, перечислялись по цепочке расчетных счетов третьих лиц с указанием на предоставление и возврат средств по договорам займа, поставку зерна, других товаров и материалов, в счет взаиморасчетов, и в итоге спустя непродолжительное время аккумулировались на расчетных счетах ООО «Концерн РИАЛ». Это подтверждается представленными в материалы дела отчетами о движении денежных средств и банковскими выписками.

По мнению уполномоченного органа, такое движение средств не было связано с реальными хозяйственными операциями и направлено на безосновательный вывод активов должника в пользу контролирующего лица.

При этом из заключения эксперта от 02.02.2015, на которое сослались суды, следует, что в большей степени на неплатежеспособность должника повлияло аккумулирование поступавших от реализации продукции должника денежных средств на счетах ООО «Концерн РИАЛ».

Также уполномоченный орган обращал внимание на последующее изъятие ООО «Концерн РИАЛ» у ООО «Моя столица» имущества производственного назначения, что повлекло за собой невозможность осуществления последним основной хозяйственной деятельности.

Упомянутые действия, касающиеся перечисления выручки и отчуждения производственных объектов, вызывают объективные сомнения в том, что ООО «Концерн РИАЛ» руководствовался интересами дочернего общества.

При названных обстоятельствах в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации именно на ООО «Концерн РИАЛ» перешло бремя доказывания того, что возникновение у него права собственности по оспариваемым уполномоченным органом операциям явилось следствием обычного хозяйственного оборота, а не вызвано использованием участником его возможностей, касающихся определения действий ООО «Моя столица», во вред кредиторам должника.

ООО «Концерн РИАЛ» как сторона договорных и внедоговорных отношений имело возможность раскрыть информацию, по меньшей мере, о сделках, связанных с перечислением денежных средств на принадлежащие ему счета со стороны его контрагентов, подтвердив реальный характер операций, их экономическую обоснованность. Кроме этого, у ООО «Концерн РИАЛ» не имелось объективных препятствий для представления сведений об истинных причинах отчуждения имущества ООО «Моя столица».

Вопреки доводам представителя ООО «Концерн РИАЛ», озвученным в судебном заседании Судебной коллегии, доказательства изъятия принадлежащего должнику имущества в целях погашения его кредиторской задолженности в материалах дела отсутствуют.

Суды не дали оценку поведению ООО «Концерн РИАЛ» и в нарушение требований части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возложили на кредиторов негативные последствия несовершения контролирующим лицом процессуальных действий по представлению доказательств.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения фактов, на наличие которых аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения.

Разрешая вопрос о том, явилось ли банкротство ООО «Моя столица» следствием поведения его участника, суды не учли положения статьи 2 Закона о банкротстве, ошибочно отождествив понятия «неплатежеспособность» и «банкротство».

Согласно абзацу второму названной статьи банкротство - это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом. Тогда как неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства).

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

В связи с этим судам следовало проверить доводы уполномоченного органа о том, что на фоне недостаточности денежных средств у ООО «Моя столица» (появления первых признаков неплатежеспособности) действия ООО «Концерн РИАЛ» по изъятию выручки и имущества, используемого в производственных целях, усугубили и без того затруднительное финансовое состояние должника, что привело к банкротству, которое в такой ситуации стало неизбежным.

Доказательств, свидетельствующих о добросовестности и разумности вышеназванных действий в интересах должника, ООО «Концерн РИАЛ» не представлено.

Принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными (часть 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суды, делая вывод об отсутствии оснований для привлечения участника должника к субсидиарной ответственности, доказательства, на которые ссылался уполномоченный орган, должным образом не исследовали и не оценили, освободив при этом ООО «Концерн РИАЛ» от обязанности их опровержения, что противоречит принципам равноправия и состязательности сторон в процессе судопроизводства.

Допущенные судами при рассмотрении дела нарушения норм материального и процессуального права являются существенными, в связи с чем обжалуемые судебные акты на основании пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить имеющие значение для правильного разрешения спора обстоятельства, вынести законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 291.11 - 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

ОПРЕДЕЛИЛА:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 26.02.2015 г., постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 28.05.2015 г. и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13.08.2015 г. по делу № А33-1677/13 в части отказа в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности общества с ограниченной ответственностью «Концерн «РИАЛ» отменить.

Дело в указанной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Красноярского края.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения.
Председательствующий судья
Судьи
Д.В.Капкаев
Г.Г.Кирейкова
И.В. Разумов